Молдове нужен здоровый эгоизм — способность в первую очередь защищать собственных граждан, экономику и национальные интересы. Такой тезис в программе «Гибридные» сформулировала Юлия Фёдорова.
Причем тут психология?
В VOX Academy сейчас обсуждают разницу между здоровым эгоизмом и эгоцентризмом. Первый позволяет человеку защищать свои интересы и границы. Второй заставляет считать себя центром мира.
Фёдорова предложила перенести эту логику на государство.
«Здоровый эгоизм — это хорошо. Так вот, когда у страны есть здоровый эгоизм — это хорошо», — сказала она.
По её мнению, Молдова слишком часто исходит из того, чего от неё ждут внешние партнёры, вместо того чтобы начинать переговоры с другого вопроса: что конкретно выгодно гражданам самой страны.
Наталья Морарь в свою очередь, говорит что Молдова способна вести переговоры с внешним миром иначе.
«Я абсолютно уверена, что мы в нынешних условиях могли бы совершенно иначе вести переговоры со всеми нашими внешними партнёрами. Гораздо достойнее, гораздо умнее, гораздо дипломатичнее», — сказала она.
Речь при этом не о развороте Молдовы от Евросоюза. Вопрос в другом: означает ли европейская интеграция, что страна должна автоматически соглашаться со всем, что ей предлагают?
История расширения ЕС показывает, что нет. В Евросоюз вступали через переговоры, а не через безусловное согласие.
Страны Центральной и Восточной Европы, которые вступали в ЕС в 2004 году, принимали европейское законодательство, но одновременно добивались переходных периодов в чувствительных для себя сферах.
Такие исключения получили, в частности, Польша, Венгрия, Чехия, Словакия, Латвия, Литва и Эстония. Европейская комиссия прямо указывала, что семи новым государствам разрешили временно сохранить ограничения на покупку сельскохозяйственных земель иностранцами.
Один из самых наглядных примеров — Польша.
Перед вступлением в ЕС Варшава опасалась, что после полного открытия рынка более состоятельные покупатели из других европейских стран начнут массово скупать дешёвую польскую сельскохозяйственную землю.
Польша не отказалась от вступления в Евросоюз. Она стала торговаться за условия. В результате в Договоре о присоединении Польши к ЕС было закреплено специальное исключение: Варшава получила право ещё 12 лет после вступления сохранять ограничения на покупку сельскохозяйственных земель и лесов гражданами других стран ЕС. Для приобретения второго жилья отдельные ограничения разрешили сохранять пять лет.
То есть Польша сказала партнёрам предельно понятно: мы идём в Европейский союз, но этот рынок для нас чувствителен, и открыть его одномоментно мы не готовы.
И это условие было принято.
Переговоры шли и по отдельным секторам сельского хозяйства.
Например, в официальном отчёте Еврокомиссии об итогах переговоров о расширении ЕС отдельно упоминается винодельческий сектор. По Польше решение о том, к какой винодельческой зоне её отнести и какие требования применять к регистрации и классификации сортов винограда, было отложено до момента вступления страны в ЕС.
Это менее масштабная уступка, чем 12-летняя защита рынка земли, но принцип тот же: условия вступления не просто спускаются сверху. Они являются предметом переговоров.
Для Молдовы это особенно важный пример. Вопрос не в том, идти или не идти в ЕС. Вопрос в том, с какими условиями туда идти.
Какие отрасли нужно защитить? Где необходим переходный период? Какие правила могут слишком резко ударить по сельскому хозяйству, бизнесу или гражданам? Где Молдове нужны исключения, время или отдельные договорённости?
Это и есть тот самый государственный «здоровый эгоизм», о котором говорила Юлия Фёдорова, потому что европейская интеграция — это направление движения. Но условия, на которых страна туда идёт, всё равно приходится отстаивать самой.